Словно буря проходила по саду, когда Владимир Иванович делал обрезку. Так и летели отхваченные жировики, длинные рыхлые ветки. Зоркость и точность нужна была тут, чтобы нигде не спутать пузатенькую почку будущего цветка с длинной почкою роста.

А когда начиналась прививка, тогда как будто и птицы притихали, — такое нелегкое и торжественное было это дело.

Владимир Иванович будто на струнах играет—на ветвях. Вот, например, нужно ему вприкладку привить по ходу дела.

Он срезает наискось ветку на яблоне, а к срезу плотно, кора в кору, прикладывает срез того черенка, который надо прирастить к дереву.

— Лычко! — приказывает мастер.

Ребята подают ему ленточку мочала, и Владимир Иванович туго забинтовывает место сростка. Быстро застывает на воздухе вар, и вот уже как будто так и было. Только чуть заметная толщинка на ровной прямизне выдает, что сращены тут ветви двух разных деревьев.

Многое нужно брать в расчет: и возраст ветки, и ее направление, и толщину. Для каждого случая — своя особая фигура на концах веток.

Со всем этим надо поторапливаться. Как только буйное весеннее сокодвижение к началу июня сменится тихим ходом соков и кора начнет отделяться от свежей древесины, от камбия, — тогда уже нельзя будет соединять ветки срезами.

«Эх, не мешало бы получше помощников, — думает, орудуя своим ножом, Владимир Иванович. — Как ни торопишься, а всё никак не поспеешь».

В самом деле нелегко приходилось Владимиру Ивановичу в саду без настоящих, дельных помощников. И за дичками в питомнике следи, и прививки делай, и червя околачивай, и окуривай деревья дымом, и штамбы известью бели. Много дела, много заботы.

Всё чаще и чаще слышал Ваня в доме сокрушения и вздохи о том, что вот, мол, еще одна выписная прививка из Умани совсем не дала завязей или дала завязи чуть-чуть получше дикой «сибирки».

— Вырождается моментально, пропади пропадом! — ворчал Владимир Иванович.

Лето перевалило за половину. Яблони набивали плод. Опытный глаз хозяина уже начал подсчеты. Утешительного было мало. Ухищрения не помогали.

С весны Владимир Иванович пробовал усилить питание у некоторых яблочных завязей новыми для пронских жителей способами.