Сейчас всё это нужно было тащить во двор, а вечером опять нести домой. Кто же такие вещи оставляет на ночь незапертыми? ..

Не требовались сейчас Ване только соха и борона. Поле его было уже распахано и пробороновано. Только засеять... Эх, Петька, Петька! Не дал чиригиры.

Взяв свою «дождевую тучу», Ваня налил в нее воды и понес на горячий, солнечный двор. Это был двор взрослых — большой. А то был еще двор поменьше, с густым садом из прутьев и с пахотой. Этот двор странствовал по большому двору, смотря по погоде и времени дня. В дождь он перемещался под навес сенника, утром грелся на солнышке, а в знойный полдень уползал в тень между плетнем огорода и стеной дома.

«Пахотное поле» — полшага в любой конец — засевал Ваня уже не один раз, но на нем никогда еще ничего не всходило. Сеял он и камешки, сеял и пыль, сеял и сухие травинки, мелко перетертые между ладонями, — ничего не всходило из таких «зерен».

После Петькиного рассказа никак невозможно было забыть про бурмору-чиригиру. Зубастые лающие цветы покачивались перед Ваней на высоких стеблях... Вот подлетает железоклюв, хочет клюнуть, а бурмора как залает, да за ноги его — цоп! ..

Глядел-глядел Ваня на свое поле и вдруг догадался.

«Наверно, чиригира — это какая-нибудь такая штука, что не валяется под ногами, Это тебе не песок и не камешки, которых даже куры с воробьями не трогают... Вот оно — дело какое!»

-Ваня побежал в дом. Там со стола всё уже было убрано. Только большая деревянная стопка с солью стояла посреди стола. Соль была желтоватая, крупными зернами.

«Желтенькая.. . — раздумывает он, упершись руками в бока и наморщив лоб. — Попробовать разве?. .»

Он придвигает к столу тяжелый табурет, пыхтя взбирается на него и, навалившись животом на залежавшуюся, всю в разноцветных подтеках скатерть, тянется к стопке. Несколько пригоршней поблескивающих зернышек рассовано по карманам. Одна пригоршня зажата в кулак. Ваня снова выбегает во двор и мчится к своей разборонованной пахоте. Но ее уже нет. Она исчезла. 9

Следы больших отцовских сапог отпечатались там, где только что был распаханный клин.

Вот тебе и раз! Что же теперь делать? Снова пахать на этом месте или совсем оставить затею?

Нет, Ваня не отступится. Он проскальзывает между двумя жердями, через лопуховые кустики, на огород и густо засевает солью одну из черных, еще не занятых, как видно, отцовских грядок.

Потом бежит за прислоненными к плетню граблями и старательно прочесывает гряду. ..

— Что ты тут делаешь?! — раздается вдруг громовой окрик отца.